История моей болезни или как врач излечился сам после менингита

0
137

“Врач излечись сам, а больной увидит и излечится!”Ницше

Зимой 1980 года, когда я учился в ординатуре по общей терапии, постепенно возникли головные боли, беспокоившие меня целый месяц, и исчез многолетний хронический насморк. Причину всего этого я не мог найти и начал усиленно заниматься физкультурой, в том числе и бегом, так как посчитал всё это переутомлением. Потом внезапно повысилась температура до 40 градусов, и меня собрались лечить в больнице от гриппа. В первый же день госпитализации после беседы с лечащим врачом без всяких видимых предвестников началась многократная рвота без тошноты, и перед тем как померк свет, шестое чувство подсказало мне, что это менингит.

В 1976 году, будучи молодым специалистом, который только что приехал в сельскую участковую противотуберкулезную больницу Тамбовской области, я спас от смерти больного с туберкулезным менингитом. Проработав самостоятельно всего 2 недели, я временно остался один изврачей в больнице на 50 коек. Уехав сам на выходные в Воронеж, в понедельник я застал одного своего пациента с легочным туберкулезомв бессознательном состоянии с температурой 40 градусов, сразу назначив ему внутривенно антибиотик стрептомицин, капельницы с гормонами, мочегонные и начал спасать от отека мозга. А какое обследование в участковой больнице в Тамбовской области было в 70-е годы!? Анализы простейшие — общий анализ крови и мочи. Этот больной выжил, но остался инвалидом 3 группы, так как туберкулезные очаги попали в мозжечок и несколько нарушилась координация движений.

Почти двое суток ходили вокруг меня специалисты и консультанты (кандидаты и доктора медицинских наук), которые не могли установить мой диагноз. Как сквозь сон я потом вспомнил, что меня пытались расспрашивать о чем-то. Когда отек мозга усугубился, то началась борьба за мою жизнь -клинического ординатора кафедры общей терапии. Как-то ночью я открыл глаза и увидел, как капает капельница, рука привязана, но внятно сказать ничего не смог и снова погрузился в беспамятство. В один прекрасный день почувствовал невообразимую легкость внутри тела, раньше я никогда не испытывал этого ощущения и открыл глаза после многодневного бессознательного состояния в начале февраля 1980 года. “ Вернулся, чтобы ЖИТЬ”, пронеслась в голове первая фраза.

Это было только начало великого испытания крепости моего тела, духа и воли. Вовремя не распознанный менингит осложнился отеком мозга, буквально перед днем моего рождения, а потом и сепсисом. Мои суставы распухли и стали багровыми: оба голеностопных, лучезапястных и суставы 2 пальцев на левой кисти. Утром температура была 37.5, а к вечеру поднималась до 39. Почти все ночи я проводил в коротком забытье и спал по два – три часа, так как все время держалась септическая температураи ломило воспаленные суставы (септический полиартрит).Из-за сильных болей в лучезапястных суставах я не мог самостоятельно без посторонней помощи мыть руки и вытирать их полотенцем. Чтобы сесть в постели я упирался спиной в стену, так как опора на руки вызывала мучительные боли, потом свешивал ноги на пол и вставал с постели; а тут ещё после первой спинномозговой пункции (всего их было 7 за время болезни)почти 2 недели не мог сгибаться в пояснице, так как задели нервный корешок и боли отдавали в правую ногу. Диагноз менингококкового менингита смогли установить только после пункции, выделив из спинномозговой жидкости возбудитель болезни. Доктор радостно сообщил мне, что теперь он знает, как лечить меня дальше. Мои коллеги-ординаторы боялись заразиться и не заходили в бокс, где я находился, а Вы сами представляете, как плохо быть одному в чужом городе без родных и знакомых в такой ситуации.

Следующая пункция оказалась тоже неудачной, хотя её делала другой доктор. Так как спинномозговая жидкость не вышла, то буквально через 10 минут мне сделали ещё одну и тоже безуспешно. “Я работаю уже 18 лет и это второй случай в моей практике!”, воскликнула невропатолог. Я покрылся холодным потом, ноги стали дрожать. “Доктор! Давайте сделаем её завтра на кушетке, а то я не могу из-за болей согнуть позвоночник на кровати ”, произнес я. На следующий день санитарка помогла мне согнуть позвоночник на твердой кушетке и, наконец, после пункции, получили долгожданную спинномозговую жидкость.

Мой лечащий врач привел консультанта, так как ему никогда не приходилось лечить такую форму гнойного бактериального менингита. Он не сразу заподозрил развитие сепсиса, и всё время спрашивал, почему у менятакая высокая температура и на коже кровоизлияния. Показывая на мои багровые суставы, он громко сказал: “ Я думал, что в области пальцев на левой кисти будет гангрена!” Вот вам и вся профессиональная этика! Не умер я наиболее вероятно следующим причинам: 1) молодой организм и в прошлом долгие занятия бегом, физкультурой, 2) у лечащего доктора жена была тоже врачом, которая дома постоянно консультировала его по вопросам моего лечения, 3) огромное желание жить.

Я стискивал зубы и отказывался от дополнительных обезболивающих уколов, которые любезно назначил мой доктор. Он удивлялся, почему я терплю боли. “Доктор! Я получаю восемь уколов пенициллина(!) по 3 млн. единиц в день внутримышечно, а димедрол с анальгином прошу колоть только на ночь, чтобы поспать, когда очень высокая температура и невыносимо ломит суставы. Мои ягодицы уже и так болят от уколов, поэтому я лучше потерплю ”.Через 10 дней мне сменили антибиотик на уколы левомицетина, которые приносили мне дополнительные страдания, приведшие в последствие к появлению огромного инфильтрата на ягодице. С этим инфильтратом и с температурой 39 я выписался из больницы и в сопровождении родных поехал домой. Дома постъинекционный инфильтрат был излечен с помощью прикладывания по полчаса несколько раз в день резиновой грелки с горячей водой, обернутой полотенцем. Тогда мне было всего 28 лет и 5 лет врачебной практики. Мой диагноз звучал как приговор: остаточные явления менингококковой инфекции (менингита и менингококкового сепсиса) с повышенным черепно-мозговым давлением, экстрапирамидным (поражение подкорковых ганглиев вещества мозга за счет энцефалита) и астеновегетативным синдромами.

Возбудителем менингококковой инфекции является грамотрицательный диплококк. Природным резервуаром менингококковой инфекции служит носоглотка человека. Признаки менингита (воспаление мозговых оболочек): сильная разлитая распирающая головная боль; рвота; светобоязнь; быстро прогрессирующее нарушение сознания;выраженные оболочечные симптомы;смешанный или гнойный характер воспаления спинномозговой жидкости.
Признаки менингоэнцефалита (воспаление мозговой ткани): стойкая утрата сознания;длительное наличие судорожного синдрома; стойкое нарушение функции черепных нервов.
Признаки менингококкцемии (сепсиса): озноб;подъем температуры тела до 38—39 градусов и выше; головная боль; общая слабость;геморрагическая сыпь иногда с некрозами в центре элемента и гангреной тканей и конечностей.

В одной трети случаев генерализация инфекции проявляется сочетанием менингококцемии и менингита (менингоэнцефалита). Кроме того, возможны менингококковая пневмония, эндокардит, иридоциклит, артрит, нефрит и другие проявления течения заболевания.

Менингококк, проникая в подоболочечное про­странство, вызывает развитие гнойного менингита, причем воспалитель­ный процесс периваскулярно распространяется на вещество мозга, со­судистое сплетение желудочков мозга, влагалища черепных нервов, проходящие через костные каналы основания черепа, полость внутрен­него уха. В воспалительный процесс также вовлекаются оболочки спин­ного мозга. Вследствие гиперпродукции цереброспинальной жидкости возникают внутричерепная гипертензия, нарушение ликвородинамики.

Тяжесть течения и исход менингита зависят от степени выраженности отека-набухания мозга, а также вовлечения в воспалительный процесс вещества мозга и желудочковой системы головного мозга. Воспалительный процесс в оболочках и веществе мозга без примене­ния антибиотиков прогрессирует и примерно в 50% случаев приводит к смерти в результате развития энцефалита, внутренней водянки головного мозга. При отеке мозга отмечаются: спутанность сознания, психомоторное возбуждение с быстрым развитием комы, за­тем, особенно у взрослых, генерализованные судороги, харак­терны расстройства дыхания, а смертность составляет около 30%. За счёт выделения менингококками эндотоксинов иногда развивается инфекционно- токсический шок с 50% летальности.

В остальных случаях процесс за­вершается неполным выздоровлением с остаточными явлениями в виде гидроцефалии, эпилептического синдрома, снижения интеллекта, поте­ри слуха и т.д. и частым выходом на инвалидность. При своевременно начатом лечении антибиотиками процесс полностью обратим. На бытовом уровне считается, что полное излечение от менингита не возможно.

Если заключение врачей перевести на обыденный язык, то это означало: постоянные головные боли днем и ночью, от которых я “лез на стену”, 4 часовой сон, позднее засыпание и раннее пробуждение, пошатывание при ходьбе, головокружение, слабость в правой руке и ноге, особенно при нагрузке и перемене погоды, постоянный тремор (дрожание) головы и мучительные судороги в икроножных мышцах, снижение памяти и концентрации внимания, астения и эмоциональный дисбаланс в виде своей незащищенности, уныния, подавленности и т.п.

Я повторно медленно вступал в жизнь, поскольку мое сознание приспосабливалось к новым условиям существования. Потребовалось приблизительно 3 месяца, чтобы полнее понять то, насколько распространенной и коварной была не степень мозгового повреждения, а нарушение познавательных и эмоциональных функций. Имея возможность размышлять над своей ситуацией, я изо всех сил пытался найти себя. Ряд вещей были отличны во мне, когда невольно сравнил свои способности до и после перенесенного отека мозга. Казалось весь мир потускнел и утратилось ощущение жизни.Несмотря на это, даже в мыслях, я не испытывал желания сдатьсяи подчинится неотвратимым превратностям судьбы.
Я не имел трудностейв понимании речи: общался с людьми, смотрел телевизионные передачи, мог читать, но значение слов иногда отсутствовало. Приходилось по нескольку раз перечитывать предложение, чтобы понять смысл написанного текста. Во время письма буквы ложились на бумагу кривыми строчками и в некоторых словах терялись, так что надо было проверять и исправлять эти механические ошибки. Строчки прыгали перед глазами, я быстро уставал, по крупицам собирая информацию о лекарствах, назначаемых при органическом поражении головного мозга. Зрение и слух не пострадали, но уши закладывало, особенно при перемене погоды и иногда трудно было понять смысл звуков. Писать ручкой мне составляло проблему, так как кисть плохо слушалась. Обычная ручка напоминала бревно, которое трудно было удерживать в руке, и иногда сразу не удавалось быстро написать предложение. Перед дождем правая кисть слабела, а правая нога немного спотыкалась. Первое время я ходил по улице пошатываясь, что вызывало недоумение у соседских пенсионерок. Не хотелось смотреть передачи по телевизору, так как головные боли“сводили с ума” и я не знал, как от них найти облегчение. В голове творилось что-то невообразимое. Я брал книгу и старался все отгонять прочь, хотя это мало помогало. Не было покоя ни днем, ни ночью.… Снотворные и обезболивающие средства не облегчали состояние, усиливая общую слабость. Казалось, что жизнь для меня потеряла всякий смысл. Это было очень тяжелым испытанием и сильно расстраивало душу, вызывая страх и безысходность, жалость к себе.“Почему это произошло и буду ли я когда-либо снова “нормален”?”,часто задавал сам себе вопроси не мог найти на него ответа. Но какой-то огонек надежды продолжал тлеть внутри, заставляя цепляться за эту жизнь, среди апатии и бессилия изменить ситуацию, не давая впасть в полное отчаяние. Болела душа и эту боль нельзя сравнить с физической болью! Чтобы понять, в чем состоит различие, просто надо её пережить, прочувствовать, перенести.

Профессиональная память не пострадала, но фамилии многих актеров я не мог сразу вспомнить. Бывали мгновения, когда я отключался на несколько секунд, не понимая, что я должен сделать. Позднее, когда я уже вышел на работу, меня заставляли проводить политинформацию в отделении, и во время рассказа я не мог вспомнить нужное слово и останавливался, чтобы найти ему замену. Пробовал бегатьв парке, но сильно кружилась голова, тошнило, кидало в стороны, усиливались судороги в ногах и невыносимая боль разрывала череп. Приходилось останавливаться и присаживаться, а дома ложится на диван, где продолжалось подергание мышц и усиливалась дрожь в теле с сильной потливостью. Поэтому я прекратил дальнейшие попытки научится бегать . (До болезни оэтому я прекратил дальнейшие попытки научится бегатьеле с потливостьюмне не составляло труда бегать по 5-6 км по парку, который был рядом с домом.) Одним, словом я потерял самого себя и очень пережевал, глубоко осознавая своё безрадостное будущее. Врачи по человечески жалели меня, но ничем не могли помочь, так как в учебниках по неврологии указано, что надо проводить восстановление лекарствами и не более того.

После четырех месячного хождения в районную поликлинику на уколы, пропустив через свою печень горы лекарств, я пошел на ВТЭК, где мне предложили 3 группу инвалидности, но я отказался. “А Вы не обманете нас и вылечитесь?”, спросили меняна ВТЭКе, но япообещал вылечиться.Ни один врач-невролог из полдюжины, осматривавших меня, ничего не мог мне сказать определенного о дальнейшем прогнозе и смогу ли я вообще работать. Все советовали не перенапрягаться, в будущем запрещалась работа в ночную смену, волнения, словом жизнь под колпаком. Врач по функциональной диагностике из областной больницы, расшифровывая запись биотоков моего мозга (энцефалограмма) порекомендовал мне найтиспокойную работу, так как в левом полушарии оказалась повышенная судорожная активность.

Лечащий врач-невролог, Анна Васильевна, участник войны, была хорошим и добрым человеком, каждые 10 дней продлевала мой больничный лист. Поэтому я приходил к ней на прием со своими назначениями, которые вычитывал из книг и иногда сам себе выписывал лекарства по рецептам. Кроме того, слепая вера в лекарственное лечение и поиски очередного модного препарата напрочь отдаляли меня от других методов лечения. Меня всё больше и больше угнетало бессилие нашей медицины, в которую я так фанатично верил и отсутствие выхода из сложившейся тупиковой ситуации. Шли месяцы, приближался очередной ВТЭК, а я всё ещё топтался на месте, не чувствуя существенного улучшения.

Главная проблема на пути восстановления моего здоровья состояла в отсутствии необходимых знаний по комплексной реабилитации больных перенесших нейроинфекцию, конкретных практических рекомендацийи постоянного копания в себе, как врача, а также душевные переживания, что удлиняло время выздоровления. Я нуждался в психологической поддержке, чтобы избавиться от своих комплексов неуверенности и, наконец, поверить, что я поправлюсь, так как сами врачи, глядя на меня, до конца не верили в это. Мама уходила на работу, и я целый день оставался один на один со своими мыслями и проблемами. Одиночество и бездеятельность тяготили меня всё больше и больше.

Мудрое и, наверное, в тот период правильное решение пришло ко мне после того, когда знакомая врач-окулист из поликлиники, где я лечился, подарила мне первое издание книги профессора Николаева “Голодание ради здоровья”. Протягивая мне книгу, она сказала: “Володя! Это тебе должно обязательно помочь!” Терять мне было уже нечего, и я решил попробовать этот метод. Меня не пугала перспектива умереть от голода, так как в книге подробно рассказывалось о нюансах и успехах лечения при многих “неизлечимых” для официальной медицины заболеваниях. Никакой информации о моей болезни и темболеео восстановительной диете там не было, и только в научных трудахобластной библиотеки я нашел описание этой диеты и пару примеров излечения после травм мозга, парализации.

Когда я начал голодать, то моя мама врач-терапевт с 40-летним стажем, участник войны, не стала меня отговаривать, хотя очень боялась, что я могу умереть. Но когда она увидела первые положительные результаты моего лечения через 2 недели, то успокоилась. В то жаркое лето 1980 года за своё 24 дневное голодание на воде я похудел на 16 кг, но восстановилась координация движений, очистилась печень и соответственно цвет лица, и самое главное – появилась большая вера в полное выздоровление! Естественно я не стал рассказывать своему лечащему невропатологу, почему я так резко похудел, объяснив, что я на диете и у меня плохой аппетит. (В то время альтернативные методы лечения, а тем более голодание казались многим врачам дикими, а кто их применял на себе, считались не от мира сего).

Не буду утомлять читателя изложением методики разгрузочно-диетической терапии, об этом достаточно литературы ( читайте мои книги по альтернативной медицине). Могу сказать, что явного ацидотического криза я не почувствовал и голод, жажда или головокружение меня не беспокоили. Много времени проводил на воздухе, гулял в парке, ходил много пешком, пил кипяченую воду и отвар шиповника, регулярно очищал кишечник и принимал ванну.

На 16 день своего лечебного голодания я случайно попал в компанию, где отмечали свадьбу. Мне пришлось, не выдавая себя, незаметно заменить стакан с водкой стаканом воды и умело разыгрывать из себя выпивающего гостя. Я положил на свою тарелку большой кусок курицы, так и не притронувшись к ней. Хочу заметить, что аромат еды в тот момент меня не раздражал. Искушения поесть не возникло, так как я твердо знал, что после такой пищи можно просто умереть или в лучшем случае получить сильное отравление.

Голод завершил через 24 дня, хотя планировал 25 дней. Прекратил его раньше, потому что беспокоили судороги в ногах в ночное время (результат не только голодания, а поражения мозговой ткани во время менингита). Тогда я не знал,как предотвратить их, да и перед голоданием я не проводил очищение органов сыроядением. Считаю, что мне повезло, так как печень была “ зашлакована” лекарствами, поэтому не повторите тех же ошибок. С этого времени прекратились обострения хронического бронхита и простуды, беспокоившие почти 10 лет (отец был рентгенологом, ранее удалены аппендикс и миндалины, которые лечили тетрациклином и пенициллином). Восстановительный период прошел гладко на соках (морковный, яблочный), овощах, фруктах, кашах, без соли, сахара и животного белка.

Продолжая сражаться за своё здоровье, особенно когда у меня было тяжело на душе, я старался отвлечься чтением книг. Композитор Сергей Рахманинов (болел менингитом), ученый Пастер (парализация), писатель Зощенко (невроз), спортсмен Юрий Власов (тяжелый невроз с истощением нервной системы) смогли естественными методами лечения преодолеть свой недуг и принести много пользы людям. Особенно запомнился пример, когда охранники в сталинском ГУЛАГЕ жестоко избили молодого человека, сапогами отбив всю голову и выбросили из лагеря умирать на волю. Профессор- психиатр, осмотрев больного в глубокой депрессии, сделал заключение: “Это не человек, а только одна оболочка. Он глубокий инвалид, который никогда не поправится”. Юноша поправился, хлебнув горя, как репрессированный, закончил институт, стал кандидатом биологических наук, занялся альпинизмом.

Эти и многие другие примеры о сильных духом людях подпитывали мою веру и волю к жизни, вдохновляя искать способы восстановления. В этих книгах я прочитал про горячие ванны, про физкультуру, как перестать употреблять лекарства, наладить сон, и, наверное, самое главное для меня в то время – как укрепить волю и преодолеть себя! “Назло судьбе я обязательно вылечусь, и буду работать только врачом, хорошим врачом, чего мне бы это не стоило! ”, искренне верил и много раз мысленно повторял себе эту фразу.

Я был сломлен физически, но не морально. Книг по естественным методам оздоровления в то время практически не было, но интуиция подсказывала, что мои усилия должны увенчаться успехом. За одиннадцать месяцев пребывания на больничном листе у меня было достаточно времени переосмыслить своё прошлое и искать пути исцеления. Чтобы быстрее выйти на работу и ликвидировать свой комплекс неуверенности я пошёл на платные курсы по аутотренингу. Эти занятия улучшили не столь моё общее состояние, сколько способствовали моему выходу на работу и преодолению комплекса неполноценности, который развился у меня после пессимистического прогноза врачей и наличия самого факта болезни — последствий перенесенного воспаления оболочек мозга.

Я любил свое дело и в январе 1981 г. приступил к работе в 4 городской терапевтической больнице. Работать врачом-фтизиатром я не стал, так как ослабленный организм, должен был контактировать с туберкулезными палочками, и в прошлом перенесенные две операции на носоглотке, увеличивали шансы получить профессиональную болезнь. Хотя я не учился в интернатуре по терапии, но обучение в ординатуре и опыт участковой больницы позволили мне быстро войти в курс дела. Проработав первые 2 недели на полставки, я перешел на ставку, леча по 25-30 стационарных терапевтических больных, а так как не хватало врачей, то через пару месяцев уже работал на полторы ставки и более, особенно в отпускной период. После работы я приходил домой и уставал настолько, что уже не было ни физических, ни моральных сил делать что-то по дому. Вегетативные бури в организме изматывали, но надо было жить и работать дальше. Проходили месяцы, но самочувствие улучшалось очень медленно. По врачам я не ходил, прекрасно понимая, что чем меньше я буду анализировать своё самочувствие, тем быстрее вернется здоровье. Моя проблема заключалась в том, что я прекрасно знал о многих последствиях перенесенного менингоэнцефалита и естественно это меня сильно угнетало.

В октябре1984 г. меня утвердили в должности зав. терапевтическим отделением на 60 коек, после чего моё здоровье улучшилось сразу на 50%, хотя не все верили, что я справлюсь (мне было 32 года). Мой бывший главный врач, который сам к тому времени стал инвалидом по заболеванию сердца, сказал мне: “ Вы можете необратимо подорвать своё неважное здоровье, если станете работать зав. отделением!” Трудно было начинать работу в качестве руководителя. В наследство мне достался кабинет без единой бумаги документации, отделение без врачей ихроническая нехватка медсестер. Пришлось всё начинать с нуля, так как предыдущую заведующую сняли за развалработы и она, работая теперь ординатором, старалась вставлять мне “палки в колёса”. Приходилось курировать иногда до 60 больных и одновременно выполнять свои обязанности заведующего отделением. Но я не сдавался и продолжал своё восхождение по жизни, иногда на пределе всех своих сил. У меня не было времени болеть, вернее, права болеть, надо было ещё воспитывать своих детей-двойняшек 1985г. рождения. По выходным я работал в медицинском кооперативе “Визит”, так как жена 2 года не работала и занималась с детьми.( Мой бывший лечащий врач и другие медики из поликлиники ещё лет пять удивлялись, что я вылечился, работаю заведующим отделением больницы, имею первую категорию по терапии и здоровых детей. Иногда, при случайной встрече на улице, спрашивали о моем здоровье и успехах на работе.) Ночные дежурства, работа на износ, постоянные стрессы и заботы постепенно вытеснили физическую и душевную боль. В 1985 году я хотел повысить свою квалификацию по терапии, так как прошло 5 лет после очередной учебы, но чиновник отдела кадров в горздравотделе без всякого объяснения отказал мне, что вызвало справедливое возмущение у главного терапевта области, которая сама направила меня на учебу.

Мой профессиональный рост шел стремительно, я старался наверстать упущенное время. Частые повышения квалификации и постоянное самообразование помогли углубить мои знанияпо многим специальностям — отделение было по общей терапии. В моем кабинете на полке стояли разные медицинские книги, которые помогали уточнять диагноз у каждого сложного больного: справочники по кардиологии, ЭКГ, физиотерапии, психиатрии, неврологии, гастроэнтерологии, книги по ревматологии, фтизиатрии и др. Сюда нередко попадали больные с любой патологией, особенно пожилые. Мне приходилось работать и за психиатра и невролога, кардиолога и онколога и прочее, так как узкого специалиста практически не возможно было вызвать для консультации из-за проблем с транспортом. В отделение нередко поступали тяжелые лежачие больные из других больниц, часто необследованные из-за тяжести состояния.

Предыдущие советы моих лечащих неврологов беречь себя заменялись постоянными стрессами и перенапряжением. Мне удалось осуществить свою студенческую мечту – стать заведующим отделением и квалифицированным врачом, несмотря на все препятствия! Я навсегда запомнил фразу, что между уверенностью и самоуверенностью при лечении тяжелого больного всего полшага, но если есть какой-то шанс, то надо рисковать и спасать больного, брать ответственность на себя. Этому меня научила трехлетняя работа в сельской участковой больнице, где целый год пришлось лечить и грудных детей, оставаться один на один с тяжелобольным и спасать ему жизнь. До райцентра было всего 23 км, и зимой дорога засыпалась снегом, а осенью по чернозему можно было добраться только на тракторе. После такой жизненной школы любой врач может и должен преодолеть свой недуг!

За время болезни я переглотал массу лекарств, и цвет моего лица сам говорил всем об этом. В один прекрасный день я твердо решил, что больше не буду пить ни одной таблетки, иначе заработаю цирроз печени. Чтобы бросить употреблять лекарства я провел курс из 10 горячих ванн, сидя по грудь в воде по 20 минут ежедневно и обильно потея, потом надевал спортивный костюм и ложился в постель на 40 минут. Беспокоили судороги в ногах, дрожь в теле, я терпел и ходил на работу. Таким образом, я детоксицировал свою печень и навсегда отказался от приема любых лекарств, полностью восстановив сон, с каждым днем улучшая здоровье и радуясь новой жизни.

В 1986 г. я научился снова бегать, начав с 15 минутного бега, и довел его с небольшими перерывами почти до 1 часа. Это было не легко. Я приходил домой с электрички в три часа, надевал кроссовки, и пока дети спали, начинал свой бег от дома в Березовой роще через Центральный парк культуры и отдыха, Ботанический сад до Задонского шоссе. Пот лился с меня ручьем, но я упорно день ото дня удлинял и удлинял свою дистанцию, которую бегал для себя на шестом курсе мединститута. В одну сторону бежать было легче, так как обратная дистанция по пересеченной местности шла в гору. Останавливался я только, когда сильно колотилось сердце и пульс был 120-140 в минуту, несколько минут шел шагом и опять продолжал бежать. Так это продолжалось несколько месяцев, беспокоили подергивания и стягивание мышц в икрах, но я с фанатическим упорством продолжал свои тренировки и спешил прибежать назад домой до того, как проснутся мои двойняшки. Вставал я в 5-6 часов и вешал на трех веревках массу пеленок, а днем добывал детский кефир в бутылочках, отстояв очередь, так как ребята были искусственниками и страдали от диатеза. На работе приходилось интенсивно выполнять свои обязанности, чтобы успеть на электричку. Весь этот “круговорот” не давал мне расслабиться и только ускорил мою реадаптацию. Много занимался на перекладине, брусьях, прыгал, тренировал равновесие на бревне на спортивной площадке около школы. Восстановились мышечная сила в руке и память, постепенно ушли головные боли.

В 1987 г. я нес пустую складную детскую коляску и из-за сильных болей в грудном отделе позвоночника был вынужден выпустить её из рук. Всю ночь я пролежал на животе из-за болей, но лекарства не стал употреблять. На работе доктор-коллега Чеботкин поставил позвонок на место. На рентгеновском снимке видимой патологии не оказалось. Я написал себе сам направление в физкультурный диспансер и записался на прием. Там удивились, что доктор решил лечиться физкультурой, а не таблетками. Ежедневно в течение10 дней после работы пришлось ходить на занятия и делать упражнения для укрепления мышц спины. Хотя моё состояние значительно улучшилось, врач по лечебной физкультуре из диспансераразрешил мне заниматься бегом только через 6-12 месяцев. Я удивился и побежал через 2 месяца, продолжив свои занятия на спортплощадке.

Чувствовал я себя всё лучше, но опять приключилось напастье. Стал болеть правый коленный сустав во время сгибания. Я надавил на коленную чашечку, почувствовал боль,и … мне стало немного легче. Потом, превозмогая боль, пробежал, и боль в колене исчезла. Сустав поскрипывал. Я не стал обследоваться, делать рентгеновские снимки и пить лекарства, а начал ежедневно ходить пешком от дома до вокзала 3 километра, откуда на электричке я ездил на работу. Как только я переставал быстро ходить пешком, то боль появлялась то в одном, то в другом суставе. Походив пешком лет пять, я навсегда забыл о болях и хрусте суставов ног. (Подробнее о причинах и профилактике данного страдания читайте далее в этой книге).

В 1996 году при строительстве дачи я носил насебе большие тяжести, много работал на корточках на дачном участке. Появились жгучие боли и покалывание на тыле правой стопы и онемение небольшого участка. Боли уменьшались при движении и усиливались в покое. Я не знал куда положить правую ногу, чтобы не жгло так стопу. Наконец вспомнил, что предшествовало этому. Ранним утром, выйдя в огород после уборки картофеля, я несколько минут не почувствовал обеих ног ниже колен, которые стали как ватные, словно не мои. Пройдя в диагностическом центре электромиографию (определение скорости проведения тока) мне выдали заключение о нарушении проводимости по двигательной ветви нервов правой ноги. Обратился в физкультурный диспансер, где поинтересовались, нет ли у меня диабета и выразительно спросили о взаимоотношение с зеленым змеем. Услышав отрицательный ответ направили к невропатологу, напугав, что неврит может усилится и тогда я буду шлепать стопой. Коллега-нейрохирург В.А.Табачников (ныне главный нейрохирург города и один из лучших специалистов) пришел к выводу, что это невропатия кожного нерва и назначил уколы. Инъекции витаминов и прозерина мне помогли. На заключение из диагностического центра в данной ситуации не обратили внимание.

Через несколько лет стала беспокоить и другая стопа. При поднятии тяжестей повторялись симптомы поясничного радикулита. В Америке я сделал МРТ позвоночника, но доктор сказал, что изменения в позвоночнике обычны для каждого и несущественны, но диагноз так и не поставил, предложив обезболивающие таблетки, от которых я отказался. В 2002 годупроходил стажировку по гомеопатии в медакадемии и решил испытать на себе действие какого-нибудь гомеопатического средства. Сам себе нашел конституциальный препарат — Ликоподиум, который составил примерно 90% подобия согласно законам гомеопатии. Приём его в разведении С1000 1 раз в 7-10-14 дней совершило чудо – шестилетняя невропатия исчезла, а вместе с ней и липома (жировик) на правом плече, повысилась острота слуха и тонус организма, улучшилась работа толстого кишечника, перестал беспокоить поясничный радикулит, но я всё равно продолжал носить большие тяжести. В 2001 году я приехал снова в родной Воронеж и начал свою жизнь с нуля. Работы в качестве заведующего отделением для меня не было, и в отделе кадров управления здравоохранения города мне предложилиуехать в другую область или пойти в охрану, а в области – поехать в деревню. Не было ни квартиры, ни работы. Всё повторилось почти как в далёком 1981 году. Но я не сломался от жизненных трудностей и в сорок девять лет начал новую жизнь практически с нуля. Я не стал ходить и “кланяться” своим высокопоставленным однокашникам, некоторые из них работают главными врачами, а пошёл на станцию переливания крови врачом-терапевтом, где не стали лезть ко мне в душу и дали возможность подработки. Я имел единственное богатство – здоровье и ясные цели своей дальнейшей жизни. Управлять своей судьбой может каждый человек, если захочет. Я глубоко верил, что найду своё место в жизни и старался думать только о позитивном, хотя это не всегда получалось. За плечами было пройдено половина жизни. Через семь месяцев(!) я попал, в конечном счете, в частный офис с “улицы” как у нас принято выражаться и у меня началась интересная работа. Цель моей жизни – лечить людей, приобрела дополнительные грани.

Изучая естественные методы лечения, я понял, что воздействия на духовный уровень, сознание человека нередко играет решающую роль в выздоровлении. Методы диагностики в естественных системах лечения более тонкие и могут выявить ранние стадии болезней, когда человек считается условно здоровым для официальной медицины. Постепенно я постарался проверить на себе основные принципы альтернативной медицины, владея теперь хорошей теоретической базой и множеством примеров. Моя система оздоровления и поддержания активной жизненной позиции заключается в отсутствие приёма лекарственных средств, позитивное мышление, направленное на работу, а не ожидания наступления пенсионного возраста, постоянная физическая активность, поиск и устранение причин заболеваний изнутри, а не хождение по аптекам и поликлиникам, рациональное 2-х разовое питание с отсутствием переедания, приверженность преобладанию вегетарианского питания, отсутствие курения и практически редкое употребление алкоголя. Ни при каких обстоятельствах не падать духом!

Прошло уже 10 лет, как я закрыл за собой дверь кабинета заведующего отделениемв бывшей своей больнице, где я проработал на этой руководящей должности 13 лет. Но в 2005 году судьбе снова было угодно сделать очередной поворот, и я, дополнительно по совместительству, устроился работать во вновь открывшееся терапевтическое отделение одного из стационаров города в качестве врача для сохранения врачебного стажа. В конце февраля 2006 г. меня временно назначили исполнять обязанности заведующего отделением за ушедшую в отпуск коллегу. В который раз мне пришлось доказывать свою профессиональную пригодность и работоспособность, так как в тот период я оставался единственным врачом – терапевтом на всю больницу. Здесь я был новым человеком и проработал всего 3 месяца. Естественно, всё прошло удачно, и в течение данного периода времени в отделении просто не было отбоя от больных. Потом я перешел на своё постоянное место – терапевт-консультант наркологического отделения, так как нищенская зарплата в пару тысяч в стационаре и оформление массы бумаг не привлекали меня. В мае 2006 года меня пригласили работать заведующим терапевтическим отделением в поликлинику 4 городской терапевтической больницы, где я долго работал в стационаре, но я отказался, так как у меня были другие жизненные планы. Осенью 2006 года я, наконец, нашел своё постоянное место работы в медико-санитарной части Федерального Медико-Биологического Агентства, где имелась возможность проявить своё искусство врача и царил нормальный психологический климат.

В каждом больном я стараюсь увидеть что-то хорошее и своим человеческим отношением и профессиональным мастерством стараюсь помочь больному укрепить надежду и веру в выздоровление. Моё психологическое воздействие на больного заключается в том, что нет неизлечимых болезней, а вера и желание творят чудеса. Об этом я написал в своих книгах: “Неизлечимые болезни” и альтернативная медицина. Издательство Феникс, 2006 г. и Альтернативная медицина против болезней века: рака, гепатита, диабета. Издательство Крылов, 2006 г. Прошло уже 25 лет и многое изменилось в моей жизни (побывал в Америке, стал применять гомеопатию и другие методы Природы, разработал свою систему оздоровления и поддержания здоровья, у меня нет карточки в поликлинике и никаких лекарств дома, выгляжу моложе своего возраста, много работаю и ещё пишу книги, приобретая новые знания и передаю их своим пациентам), но первая победа над собой на всю жизнь осталась в моей памяти и помогает преодолевать все жизненные трудности. Медицина для меня остается не только работой, это — состояние моей души!

Поверьте в себя и точно идите по намеченному пути восстановления здоровья, даже если авторитеты высказывают сомнение в прогнозе болезни и Вы обязательно победите болезнь. Создавайте себе трудности и, главное, преодолевайтеих, рассчитывая только на свои силы. Любовь к жизни и стремлениеделать добро чужим людямпомогают победить невозможное. В данном случае осознание своей беспомощности и убогости позволило мне мобилизовать все свои внутренние ресурсы согласно основным законам естественных методов терапии, а воздействие на физический уровень играло уже вторичную роль в процессе лечения.Моя “молитвавыживания”была терпением и благодарностью, надеждой и волей к жизни.

Автор: Врач Владимир Эткин, Воронеж, 28 мая 2007 года

пер. Советский 4В-4, Воронеж, 394024

тел.: (4732) 30-78-49; 64-49-89; email:vld707@list.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here